Собственно говоря, самый тяжелый год моей жизни так и не отразился в моем дневнике. Наверное, это было настолько тяжело и противно, что мусолить еще раз просто не было сил. Однако сейчас, когда все более-менее в этом направлении наладилось, я уже могу об этом спокойно вспоминать.
Моя предпоследняя запись полна радостных надежд и чаяний: окончание университета, свадьба, поступление в магистратуру, устройство на работу... Ведь я хотела работать в школе. "Мне стыдно, - пишу я, - что у меня все так удачно складывается!" Какая нелепость!
Что ж, стыдиться оказалось нечего.
Это была школа, в которой я училась. Участвовала в олимпиадах, конференциях, занимала призовые места, поднимала рейтинг школы, сдала ЕГЭ на 100 баллов. Со многими учителями у меня были довольно близкие отношения, я была у них в гостях, мне делали подарки. После конференции я могла с ними немного пообщаться, погулять.
Когда я устраивалась на работу, директор, жена Т. С., уже работала в другом месте. Да и учительский состав во многом поменялся. Но кто-то еще работал, в том числе и П., с которой я занималась моим самым большим и сильным проектом.
Это был первый настораживающий звоночек, но я его не услышала. Новая директриса работала в этой школе еще при мне, хорошо меня знала, с ней мы тоже как-то участвовали в каком-то конкурсе, и я надеялась, что все же знакомые люди и "родные стены" будут греть. Однако "родне стены" после ремонта совсем уже не выглядели родными, хоть и более современными. Я утешала себя: зато буду работать в прилично выглядящей школе с новым оборудованием. Правда, ездить далеко... На метро, потом на автобусе - из одного спального района Москвы в другой. Но я решила: родная школа того стоит.
Все складывалось прекрасно: очень нужен учитель, мне давали полную ставку, но и минимальную, ведь я молодой специалист. Я не гналась за деньгами, мне нужен был опыт работы, я хотела стать действительно хорошим преподавателем, хотела учиться. Плюс мне разрешили открыть кружок, по собственному усмотрению. Она сказала: подумай, может, театром захочешь заниматься, может, еще что придумаешь...
И я думала. Придумывала все лето, читала книги на педагогические темы, записывала разные наблюдения за детьми. И старалась подготовить себя к трудностям.
Трудности не заставили себя ждать. Вернувшись из свадебного путешествия по Чехии, за пять дней до начала сентября, в эйфории от собственной свадьбы и мужа, я приехала подписывать договор и узнать долгожданное расписание. Но в школе к тому времени произошли некоторые изменения. Вместо восемнадцати часов, минимальной ставки, на которую я рассчитывала, мне радостно сообщили, что подготовили двадцать девять. На мою растерянность директриса ответила: "Ничего, ты молодая, тебе только работать и работать, вот и будет тебе опыт!" Я промямлила что-то насчет того, что еще поступила в магистратуру.
- Какая ты молодец! Я тоже сейчас в магистратуре, так что ничего, потянем! Ты такая талантливая, такая умная, справишься! К тому же денег заработаешь!
Разговариваю с П., той самой теткой, с которой во время учебы в школе я была наиболее близка.
- Ты что! Я на тебя уже расписание составила!
Я и подумала: действительно, никто из моих сверстников не имеет такой нагрузки, а мне доверили. Да и разве я могла отказаться, когда у всех остальных учителей русского тоже ситуация такая?
Оказалось, могла. Но не суть.
- Шестой класс там шебутной, но там есть с кем поработать. Параллельный потише, но и потупее. С девятым я тебе сочувствую, но там мы тебе только литературу дали, так что не переживай. Если что - обращайся! - Это меня директриса просвящала.
Ладно, так и быть.
1 сентября. Я опоздала на свой первый урок к печально знаменитому девятому классу, так как добиралась до школы два часа. Попала в ужасную пробку, так что, уже проехав в метро и сев в автобус, я вышла на середине пути, шла пешком, потом пересела на другой, а потом опять шла пешком. Опоздала на 20 мин. Когда я вошла в кабинет, никто из учеников даже не обернулся. Они ходили по классу, разговаривали. Шумно было. П. меня привела и своим долгом посчитала меня представить:
- Это ваша новая учительница литературы! - сюсюкающим голосом заявила она. - Она первый год работает, и это первый ее урок, так что не обижайте ее, поддержите!
Я готова была сквозь землю провалиться. "Зачем она это делает??" - думала я.
Кое-как я довела урок. Их классный руководитель, учительница биологии, когда-то была и моей учительницей, поэтому решила и дальше меня наставлять: Ты должна быть с ними строгой!
Познакомилась я и с моими шестыми классами, и с пятым. И после первой недели мне показалось, что я выдержу все эти трудности. Это моя работа.
Но время шло. Шло очень медленно. И вместо двадцати девяти часов в неделю у меня оказалось тридцать два, ведь еще школьный компонент в каждом классе! Об этом меня заранее не предупреждали. И я начала вкалывать фактически на двойной ставке. Да, для первого года работы я не так плохо получала, но тратить эти деньги я не могла просто даже физически, ибо силы мои и время забирала школа. Тетради на проверку никогда не заканчивались, кабинета своего у меня не было, мне приходилось успевать все это перетаскивать пачками. И не дай Бог забыть тетради для контрольных.. Хранить все это мне тоже было фактически негде, ибо мне выделили одну полку в шкафу. Все складывалось в две-три стопки, и они путались, терялись, а я за все отвечала... Я начала лажать ужасно. То что-то не проверено, то потеряно, то забыла, какую оценку поставила ребенку... У меня было больше сотни детей! И я считаю, что не так уж плохо справлялась, зная на третьей неделе все имена и фамилии. Я нашла оптимальный способ добираться до школы, но тем не менее он не занимал меньше часа, и из него минут двадцать приходилось идти пешком и тащить тетради. В итоге я стала проверять тетради в школе, и выползала оттуда нередко уже вечером. Или приезжала на работу к семи утра. В шесть я уже выходила из дома. Разумеется, никакого методического дня с моей нагрузкой у меня не было. Понедельник был самый тяжелый: восемь уроков. Два раза в неделю я дежурила на переменах в коридоре и пыталась унять дерущихся злых детей. У меня не было возможности даже ходить в туалет, не то чтобы поесть, так что нередко мне приходилось терпеть несколько уроков подряд прежде, чем мне удавалось улучить минутку и забежать в туалет. О еде не могла быть и речи в первое время, так что по восемь часов подряд я находилась без еды. Пить было тем более некогда. постепенно я старалась максимально сделать мою работу комфортной. Это заключалось в том, что я брала с собой на работу детское молоко с трубочкой и маленький пирожок, и во время большой перемены я пыталась выгнать детей в коридор, чтобы поесть. Иногда я брала обед в школьной столовой, но у нас была какая-то странная система питания. Их можно было покупать, но для этого надо было класть деньги на специальную карту, и говорить, в какие дни ты будешь кушать. И в эти дни с карты списывались деньги, независимо, успел ты пообедать или нет. А пообедать в столовой можно было только с двух до трех, если в это время у тебя урок, то поесть на перемене ты вряд ли успеешь. К тому же, оставив какой-нибудь девятый или шестой класс без присмотра, получишь втык от начальства, потому что, вернувшись, обнаружишь выбитую дверь или еще что похуже...
Так что еда моя в основном ограничивалась пирожком и молоком.
И при этом учеба в институте два раза в неделю с трех до десяти вечера. Я много пропускала, но все равно ездила, и первую сессию закрыла на "отлично", а вторую уже с двумя четверками. Как я не бросила магистратуру- до сих пор не понимаю.
Ладно, еда. Бог с ней. Самым ужасным оказалось то, что мне дали действительно самые плохие классы. Я такой вывод сделала уже в конце года, когда на заменах видела и других детей, разговаривала и с другими учителями.
Самый мой любимый и хороший класс, пятый, доставлял неудобства многим учителям. На математике там царил просто хаос, меня же они почему-то более-менее боялись. И это, наверное, одна из немногих причин, почему я не бросила работу. Все-таки я чувствовала, что что-то могу.
Однако девятый класс сводил меня с ума. И если вы думаете, что это были "дети как дети", которым скучно на уроках и они "балуются", то вы очень и очень наивны. Это было в прямом смысле самое настоящее быдло, половина из которых - лица кавказской национальности, малолетние преступники. Как-то они вскрыли на моем уроке огнетушитель. И привела директора, которая прислала мне уборщицу, меня обвинила в том, что я НЕ РАБОТАЮ НАД СОБОЙ, а виновнику не сделали НИЧЕГО, он даже не принес в школу новый огнетушитель. Я о сих пор вспоминаю, как расплакалась перед директрисой.
Но это были еще цветочки. То, что они не открывали на уроке учебник, не знали имени Пушкина, читали по слогам, - ерунда. С этим еще можно жить. Но огнетушитель, мат (в том числе и на меня), нередкие драки на уроках - это было выше моих сил. Никогда не забуду К., который харкался на уроке. Да, прямо на уроке, на школьный паркет.
После урока я ползала под столом, собирала после них бумажки и мусор, так как кабинет был не мой, и учителя, за которыми он был закреплен, очень злились, если что-то находили после моего урока. И даже если кто-то оставил что-то на их уроке, а я в этот день вела там урок, все валили все равно на меня.
Несколько раз П. делала мне замечания и отчитывала меня за то, что в моем классе шумно, хотя с 9б мало кто справлялся, куда уж было мне...
Однако и это было еще терпимо. Литература три раза в неделю, и это можно пережить. А вот с шестыми классами все веселее: по шесть часов русского, по три литературы и по дополнительному занятию с каждым классом. Итого десять часов в неделю. А 6в был еще хуже девятого.Те могли харкаться, сидеть в телефонах, мтериться, приходить в школу бухими, но драки случались редко. А те подростки были еще более злыми и агрессивными. Они ненавидели всех: учителей, друг друга, себя самих. Они дрались друг с другом до крови, неважно, урок это или перемена. Они издевались друг над другом, прятали вещи, запирали в туалете, обижали. И сильно возненавидели меня. Когда я вела урок, стоя у доски, или писала что-то на ней, нередко в меня кидались самолетиками, ластиками, карандашами. Когда мне удавалось пойти в туалет, они выключали мне свет и убегали. Как докажешь, кто виноват?Хотя я знала, кто это делает. Они угрожали мне: я вот сломаю себе руку и скажу, что это вы сделали. У меня было несколько психически не совсем здоровых детей, со справками, которые, по мнению врачей, должны были учиться в общеобразовательной школе, чтобы "социализироваться". В основном, это делали они. Отсальных они подбивали. Были дети, которые мне сочувствовали, были те, которым было интересно на уроках, но...
Параллельно развивались проблемы с родителями. Например, как-то, войдя в кабинет к 9 классу, я обнаружила, что учиться они не собираются. После звонка никто не сел на место, по классу летали зажигалки и т.д. В наказание я никому не разрешила сесть, пока не станет тихо. Тихо не стало, они возмущались еще пуще. В итоге половина классу ушла с урока, хлопнув дверью, половину я сама выгнала, и провела урок с теми, кто остался (7 человек). Из этого вышел ужасный конфликт. Когда я пришла на свое первое в жизни родительское собрание в первой четверти, несколько мамаш буквально налетели на меня из-за того случая. "Вы что, в армии?! - орали они на меня, - вы не имеете права! У вас надо забрать диплом! Кто вас воспитывал! Сама им ровесница почти, так решила свое превосходство установить! У моей дочери спина больная, ей нельзя стоять! Они специально вас не слушаются, потому что вы не умеете находить общий язык с детьми! Вы и перед нами стоите в самодовольной позе, сложив руки на груди! Конечно, если вы в такой позе ведете урок, что от вас ожидать??" До сих пор помню, как, говоря все это, одна мама жевала жвачку. И при этом находилась классный руководитель, моя учительница биологии, которая, вместо того, чтобы вступиться, сказала родителям:
- А что вы от нее хотите? Наша Р. училась у нас в школе, она всегда такая была!
"Почему наши дети не умеют писать сочинения?"- продолжали нападать на меня. А ведь я учила их на тот момент всего месяц! И плюс ко всему одна мамаша достала телефон и, как и ее сын, начала снимать меня и еще одного учителя, который рядом со мной стоял, на телефон! Чтобы пожаловаться в министерство. Это возмутило второго учителя, и у них произошла перепалка, в которой мамаша весьма грубо отвечала, что она делает, что хочет.
А что же я? Пыталась вести себя грамотно: давайте будем вести конструктивный диалог, давайте поговорим об успеваемости детей... В итоге я обещаю им стараться, и они довольны: "Вот теперь мы видим, что вы вовсе не такой плохой человек, теперь вы раскрылись перед нами! Теперь вам нужно сделать это перед нашими детьми".
Этого собрания я ждала в школе до семи вечера, так как домой ехать было слишком далеко. Классный руководитель очень просила прийти, сказала, что они будут жаловаться, и мне же будет хуже, если не приду. В десять я только выползла из школы. Меня трясло, я еле сдерживала рыдания. Плакала дома, пила коньяк. Утром приехала в школу к семи, проверяла тетради, а потом вела урок в том же 9б, пыталась улыбаться и "найти общий язык с детьми".
С шестым классом было еще хуже. К тому времени закончилось первое полугодие. Я держалась как могла, хотела все бросить, но и сама понимала, что нужно бороться, и муж говорил то же. Советовалась с Т.С., он был того же мнения: "Проработай хотя бы год!" Школы реорганизовали, руководство поменялось. Теперь наша директриса стала фактически завучем, а во главе комплекса директор соседней школы, о которой среди учителей поговаривали недоброе. Потом и наша новая завуч-бывшая директриса ушла из нашей школы, а на ее место пришел мужчина, которого директор комплекса выписала из тамбовской области.

В шестом классе были те же претензии, крики родителей и детей, угрозы нажаловаться. Как-то на уроке двое детей начали драться, причем серьезно. Я испугалась и бросилась их разнимать. В итоге один из них замахнулся на меня. Я в ответ взяла его за ухо. Я не имела права, так что испугалась последствий и отпустила его практически сразу. Но с этого начался по-настоящему ад. Все в классе видели, что я его "трогала". Начались жалобы. Одна мамаша (другого мальчика) написала на меня директору, что я некомпетентна, бью детей и "провоцирую их на конфликт". При этом они нашли мою страничку вк, где было мое старое модельное портфолио, где я там вся такая в коротеньких маечках с приоткрытыми губками.. Еще хуже...
Я решила посоветоваться с Т. С., как быть в такой ситуации. Он сказал: пиши отказ от этого класса, не хватало еще тебя в больнице навещать)) я написала, принесла нашему новому директору. Она сказал: подожди, разберемся, приходи на большой перемене. Пришла. А там собрание: он, еще учитель русского, классный руководитель этого шестого. И все разом на меня: а кто будет вести? Ты вообще о ком-нибудь, кроме себя, думаешь? Никто не возьмет этот класс! И поставили ультиматум:либо доводишь их до конца года, либо увольняешься.
Да я бы и уволилась. Но тут как назло появилась у нас наконец возможность купить квартиру и нам с матерью как-то разменяться. И ипотечная сделка должна была осуществиться как раз в конце мая, в конце учебного года, тогда все документы будут собраны. В сделке участвовало три стороны, и это сильно осложняло и затягивало дело. А пока я должна была числиться на работе, так как жена является ипотечным созаемщиком, и моя зарплата тоже учитывалась.
Этот момент мне необходимо было учитывать, но рассказывать о своей проблеме козлу-директору я не собиралась. Т. С. посоветовал мне пойти уже к директору комплекса, попробовать с ней поговорить по-человечески, только с ней, и попросоить помощи. Я пошла. Меня сразу не приняли. Я погуляла два часа, прихожу - сидит мой директор с моей писулькой, и его принимают раньше. В общем, когда я попала к ней в кабинет, мое заявление уже лежало перед ней. Она, улыбаясь, посадила меня на стул и, не дав мне сказать слова, произнесла мерзким писклявым голосом: "Ну что могу сказать... все эту писульку твою можно взять... и поставить на ней штамп ПРОФНЕПРИГОДНА". Она еще так мерзко растягивала слова, делала многозначительные паузы. Полтора часа она меня отчитывала, какое я говно, позвала завуча, они вместе меня отчитывали. И в конце: "Но я не отказываю от помощи! Нет!" И вот какое конструктивное решение предложила: я должна буду приехать на следующий день в школу к восьми, придут родители, и я должна буду извиниться перед ними за свою некомпетентность и пообещать учиться. Наладить с ними отношения. И все будет ок!"
Я вышла из школы, опять оплеванная и униженная. Звоню опять в истерике Т. С., рассказываю, как прошел разговор. Он советует никуда не ходить, эту суку не слушать, взять больничный и тупо забить на все, отдохнуть. Мне действительно дали больничный, так как здоровье мое сильно подорвалось за все время. Это был уже апрель. Больничный - а там и конец года! Две недели в итоге я не работала, бегала в поликлинику, умоляла каждый раз врачей мне продлить.
Но как только я вышла, началась просто война! Уволиться мне нельзя, а я молодой специалист, и уволить меня никто не имеет права.Так что мне решили устроить "веселую жизнь". Каждый день вызывали на ковер, угрожали волчьим билетом, сказали, на моих уроках будет сидеть завуч и писать "характеристику учителя", Пугали, в общем. Во многом у них получалось, я ходила затравленная. Но Т. С. поддерживал, успокаивал, говорил, что они ничего не сделают, а просто так пугают. Сильно тогда досталось и мужу, ему приходилось многое делать по дому, еще и меня успокаивать. Еще сделкой заниматься.
В итоге одна из учительниц проболталась директору, почему я не увольняюсь. Это сыграло мне на руку. Он пообещал, что не скажет об этом директрисе, если я точно пообещаю со следующего года у них не работать. Уже со мной на "ты" перешел, матерился при мне, фамильярничал, лез обниматься... Из кабинета его все время раздавался мат. И в итоге после всех моих унижений подошел ко мне на перемене... и попросил тридцать тысяч в долг! Когда я сказала, что у меня нет столько, он взмолился о пяти! Жалкое ничтожество! Он, оказывается, у всей школы поназанимал. Ходили слухи, что он играет...
Так кое-как я проработала в своей первой школе.Много пила алкоголя, ела всякую гадость, набрала тройку лишних кг, хотя ничего не ела. Тем не менее я закрыла обе сессии, все-таки старалась хоть раз в неделю ходить в тренажерный зал, хоть по выходным готовить и с кем-то общаться...
Сейчас все хорошо, работаю в нормальном месте, в следующий раз напишу, как так получилось. Сделка все-таки состоялась, но на нее ушло столько нервов! Стороны жутко ссорились, и это сказывалось в первую очередь на нас с А., ведь одна из сторон - хозяйка квартиры, которую мы тогда снимали, а потом купили...
Было и хорошее. Были родители, которые подходили и благодарили меня. Были дети, которые приносили мне гостинцы, рисовали меня в подарок, болтали со мной. Но этого было очень и очень мало, чтобы мои истерики прекратились.
В общем, школа - наш второй дом и все такое.